Я сорву полынь и вьюнок
И сплету для тебя венок.
Приколи его на воротник...

Высокий чистый голос далеко разносился над маленьким лесным озерцом. Девушка, сидевшая на берегу, на плоском камне далеко выдающимся в сторону воды и полоскающая в этой самой воде какой-то лоскут ткани, ничем не напоминала принцессу. Одежда на ней была самая простая: синяя шерстяная юбка, какие носят и деревенские девушки и небогатые горожанки, небеленая льняная рубаха с завязками у воротника, и надетая поверх нее мешковатая, явно не по размеру вязаная, темно-красная теплуша. Плащ девушки, тоже из недорогого синего линялого сукна, зато тоже теплый, подбитый кроличьим мехом, лежал в нескольких шагах от нее, на берегу, на пожухлой траве. Рукава и теплуши, и рубашки, были высоко закатаны, чтобы не замочить их в воде. Длинная светлая коса, небрежно заплетенная, то и дело падала на плечо, грозя окунуться в озеро, и тогда девушка раздраженно дергала плечом, откидывая ее назад, за спину.

Я возьму тебя за руку,
Отведу тебя за реку,
Там где в чаще лесной цветет папоротник.

Приглядевшись, можно было увидеть, что девушка стирает рубашку. Стирает неумело, больше размазывая озерный ил по подолу. Время от времени она подносила рубашку к лицу, вдыхала чтобы понять, оставил ли ткань навязчивый запах пота, или еще нет. Тогда становилось видно, что руки у девушки неухоженные, тонкие пальчики, покрасневшие от холодной воды, все в ссадинах и заусенцах, а ногти обгрызены.
Стирать было тяжело и холодно.
Закончив выполаскивать, и прежде чем начинать выжимать, Одри положила рубашку на камень и потерла ладони одна о другую, подышала на пальцы, пытаясь хоть немного согреть их. Руки слушались плохо. Рубашка была еще недостаточно чистой, но Одри очень боялась что выпустит ее из коченеющих пальцев и та уплывет. А это была одна из двух оставшихся у нее рубашек.
Такая жизнь началась у нее давно, по меркам самой Одри - целую вечность назад, но она так и не смогла к ней привыкнуть. Спать на земле, днями трястись в неудобном седле, кутаясь в плащ. Сначала, когда у них появились лошади, Одри очень обрадовалась. Ей казалось, что это будет намного лучше, чем идти пешком. Оказалось, совсем нет. Седло сильно отличалось от того, с чем ей приходилось иметь дело дома. То, для прогулок, имело удобные выемки чтобы сидеть на нем боком. К тому, чтобы забраться, ей всегда приставляли скамеечку и подавали руку. Тут сидеть приходилось верхом, стыдливо натягивая на коленки все время задирающуюся юбку, а скамеечки не было и в помине. Двум девушкам пришлось попотеть чтобы научить принцессу правильно забираться в седло. Прогулки, к тому же, редко длились подолгу, а после дневных переходов у Одри болело все.
Впрочем, и после остановки, мучения ее не заканчивались. Неловко спустившись с лошади, Одри хотела лечь. Еще лучше конечно была бы горячая ванна и умелые руки служанок, растирающие болящие мышцы, но того и другого не было, так что хотя бы лечь. Но Кит ей не позволяла. Заставляла ходить взад и вперед, размахивать руками, восстанавливая кровообращение. Все говорила, что долгое сидение в седле вредно для плода и если Одри не хочет родить урода, то ей нужно разгонять кровь. А Одри не хотела родить урода. Она вообще никого не хотела рожать, но кажется, природа ей не оставила выбора. Природа и тот сучий сын, Изенбрен. О, как сильно она его ненавидела! Его и все его племя. Когда она снова займет причитающееся ей положение, то первое что сделает - прикажет изловить и повесить всех менестрелей в Раосе.
Пальцы согрелись, зато суставы начали неприятно зудеть. Тяжко вздохнув, она начала выжимать рубашку. Стирка тоже была заданием Китиары. Та при всяком удобном случае пыталась поручить Одри какую-нибудь "посильную работу". Вот, на прошлой стоянке, отправила мыть котелок. Котелок уплыл вниз по течению реки. Напрасно Одри пыталась его догнать и вытащить палкой. Зареванная, она вернулась в их маленький лагерь, но Кит не проявила к несчастью принцессы никакого сочувствия. Обзывала всякими неприятными словами.
Теперь у них не было котелка.
На этой стоянке Одри отправили стирать. Она хотела было пойти пособирать хворост, это получалось у принцессы лучше всего, но Кит была непреклонна. "Это твоя рубашка, - сказала она, - если утопишь, придется до самого Томора ехать в одной. Подумай об этом. Может хоть это научит тебя бережливости."
Выжав рубашку кое-как, Одри подобрала с травы свой плащ и вернулась в лагерь. Бросила рубашку на куст, как научила Кита, и села поближе к огню. Протянула к теплу дрожащие покрасневшие пальцы. Говорить не хотелось.
От костра вкусно пахло едой. Ингрид колдовала над ужином, пока Китиара делала свой ежевечерний обход. На тонких палочках жарились кусочки добытого ее спутницами кролика. Чуть в стороне, в углях пеклась картошка. Картошка, оказывается, это очень вкусно. Особенно если удастся раздобыть к ней немного масла. Правда, Одри так и не смогла заставить себя есть ее вместе со шкуркой, как делали обе стражницы. Когда Одри снова займет причитающееся ей место, прикажет повару иногда подавать ей картошку.
- Ингри, - тихо спросила она у хлопочущей над костром наемницы. - Когда мы приедем в Томор?

[NIC]Одри Котигерн[/NIC]
[STA]Принцесса в бегах[/STA]
[AVA]http://s6.uploads.ru/t/50S2B.jpg[/AVA]

Отредактировано Spellcaster (2016-03-16 12:28:27)

Ингрид ухмыльнулась, когда Китиара вновь влезла в разговоры между ней и принцесской. Воинше стало даже обидно, что эта вечная воительница, не вылезающая и брони, постоянно влезала в попытки наладить отношения с Одри.
-Ну меня наняла не ты, - провожая взглядом Кит, пробормотала Ингрид и в очередной раз поворошила угли под кроликом.
Ингрид слегка опешила, когда Одри попросилась на постоялый двор, хотя была с ней солидарна во всем. Самой колдушкиной воспитаннице, хоть и не было сильно тяжело переносить невзгоды походной жизни, но иногда хотелось разлечься в полный рост на сухой кровати, может даже и почти без клопов. Да поесть что-то более интересное, чем лесного зверя да картошку.
-Знаешь, Китиара, у нас еще и картошка кончается, нужно взять хоть крупы какой-нибудь, а может клубней каких-нибудь еще, кроме картошки, - решает вступиться за девчонку Ингрид, -да и пожалеть ее нужно. Это может мы с тобой готовы постоянно двигаться и спать на земле, а ты ее ручки видела? Они вот-вот сломаются.
И в этот момент, как будто бы нападением со спины, в сознание Ингрид врываются воспоминания. Она срывается с теплого места у костра, почти невидящим взглядом уставляется перед собой и едва держась на ногах, направляется в лес.
Задыхаясь от состояния беспомощности, когда ты не можешь прекратить в своей голове кавалькаду воспоминаний, которые возбуждают в тебе все новые и новые взрывы ненависти к Бабке, Ингрид падает на землю. Это было так же как и в первый раз, когда Бабка, желавшая передать свой дар девчонке, призвала к себе свою ученицу. В тот раз Ингрид бесконтрольно бежала по городу до тех пор, пока не врезалась в толпу лавочников и не раскидала их по сторонам, как щепки. Бабка показала мощь в тот раз, поэтому ничто бы не помешало ей это сделать в этот.
Ингрид слишком дорожила этими двумя весьма непохожими девушками, чтобы так ими рисковать в таком состоянии. Ей казалось, что прошла вечность, прежде чем она вернулась к месту стоянки, в действительности прошло не более пяти минут. Ей хотелось выпить, чтобы откинуть весь тот ужас, который пришел вновь к ней в голову.
-Нам точно нужно в более-менее большую деревню, - как будто бы и не прерывался их разговор, - мне нужно пополнить запасы, - незаметно Ингрид кивнула в сторону висевшей на ветке дерева фляге, в которой был так ею любимый эль.
[NIC]Ингрид[/NIC][AVA]http://s6.uploads.ru/q8OEJ.jpg[/AVA][SGN][/SGN]

- А еще нам нужен новый котелок, - просяще глядя на Кит, но не особенно рассчитывая на то, что удастся ее разжалобить, тихим голосом привела Одри последний, самый убийственный довод.
И Кит, неожиданно, согласилась.
- Ура!
Одри захлопала в ладоши, совсем как ребенок. Все обиды и усталость были тут же забыты и оставшийся вечер наполнился предвкушением. Потом она долго не могла заснуть, несмотря на накопившуюся усталость. Лежала на спине и смотрела как обступившие их поляну деревья, трогают ветками ночное небо.
По лесу гуляла тишина, и Одри казалось, что они очень далеко от человеческого жилья. Очень, очень далеко. Лес казался дремучим. Няня рассказывала, что в таких вот глухих и безлюдных местах обитают ночные духи, и что иногда они приходят к людям, и если есть при себе какое-нибудь подношение, какая-то безделушка, то можно его обменять у волшебного существа на желание.
У Одри была такая вещица. Скромная золотая брошка. Скромная, по меркам самой принцессы, конечно же. Бриллиантов на ней хватило бы чтобы купить приличную лошадь со сбруей. Но Одри цен не знала. Эту брошку она использовала, чтобы закалывать шаль, которую набрасывала поверху ночной рубашки, когда нужно было куда-то встать ночью. В ночь побега из замка эта шаль и брошка тоже были на ней, и Китиара почему-то не отобрала ее, когда прятала все имеющиеся у них драгоценности, чтобы потом продать. Вот эту-то вещицу Китиара и планировала обменять на желание, если вдруг увидит лесного духа.
А желаний у нее было много. Хотя, по сути, все они сводились к одному. Вернуться во времени назад, и чтобы вся эта кошмарная история, с убийствами, побегом и переворотом, не произошла. А лучше - еще дальше в прошлое. Уж тогда бы она не поддалась на лживые речи этого мерзавца, Изенбрена. Уж тогда бы она погнала его пинками из дворца до самых до границ королевства. Впрочем, нет. Погнала бы до выхода из дворца, а там его пусть дальше гонят гвардейцы, и на границе повесят. Да, именно так. Принцесса, она, в конце-то концов, или не принцесса?
Вот только духов, ни лесных, ни каких-то других, по пути так и не попалось им, ни одного, сколько Одри не вглядывалась в лесную чащу, сколько ни шептала про себя, приглашения им прийти.

При въезде в деревню, Одри так восторженно крутила по сторонам головой, что Китиаре пришлось одернуть ее, чтоб та поменьше привлекала к себе внимание. Принцесса стала немного посдержаннее, но любопытства ее это конечно же, не умерило, и она продолжала коситься и на плетни, покосившиеся под тяжестью опирающихся на них яблонь, и на невзрачные приземистые домишки, и на колодезного журавля. Так вот он как живет, "простой люд."
Постоялый двор тоже вызвал ее живейший интерес. За всю жизнь ей только один раз приходилось останавливаться на постой в гостинице, когда королевская семья совершала паломничество к мощам какого-то святого, ажно в соседний город. Но тамошняя гостиница для господ разительно отличалась от этого постоялого двора. Едальный зал тут был общий, с низким закопченым потолком, маленьким чадящим очагом, длинными скоблеными столами и лавками и всяким сбродом, их занимающим.
Крепко зажав в ладони выделенные Китиарой монетки, Одри неохотно поднялась за Ингрид по скрипучей лестнице к их комнате. Неохотно, потому что очень уж ей хотелось остаться в общем зале и поглазеть на постояльцев.
Комната ее поразила тоже. Насмотревшись на постоялый двор снаружи и оценив общий зал, Одри и не ожидала увидеть роскошных покоев, но комнатка все равно превзошла все ее ожидания. Крохотная, едва только развернуться и сложить вещи, с маленьким окошком, забранным мутным дешевым стеклом, с тремя кроватями, столом, и всего одним кособоким стулом. Кровати были ужасно узкими, и, как убедилась Одри, присев и попрыгав на своей, разочаровательно жесткими. Еще бы. На ее собственной лежало несколько регулярно проветриваемых перин, а на этой - всего один только сенник, который набивали в последний раз, прошлой зимой. Но зато хоть постельное белье было настоящее, и хоть грубоватое, но вполне чистое.
- Что будем делать? - Спросила она у Ингрид, деловито раскладывающей их немногочисленные вещи. - Давай поедим. У нас есть... - она подсчитала монетки на ладони, - немного. Если закажем еду в комнату, выйдет дороже. Но если спустимся в общий зал - то сэкономим. И кто знает, может тогда хватит еще и на эль.
Это была и не хитрость почти. Так, уловка. В словах ее не было ни капли неправды. Обедать в зале действительно по всему выходило дешевле. Это она усвоила еще с прошлого раза в гостинице. Подслушала слуг, сетовавших на то, что господа не могут спуститься и отобедать как все, в общий зал, а потому им приходится бегать вверх-вниз по лестнице, с заставленными подносами, но зато это обходится господам намного дороже.
Эля она не хотела, но знала, что Ингрид почти наверняка захочет. А сама она хотела побыть в общем зале. Какое-никакое, а приключение.

[NIC]Одри Котигерн[/NIC] [STA]Принцесса в бегах[/STA] [AVA]http://s6.uploads.ru/t/50S2B.jpg[/AVA]

Конечно же, она все понимала. Угроза встретить внизу, в зале этого трактира хоть кого-то, кто способен опознать принцессу, была слишком эфемерной, чтобы придавать ей значение. Зато угроза разозлить Китиару - вполне настоящей.
Одри все еще не могла забыть тот подзатыльник, которым Китиара наградила ее при побеге из замка. Ну и злющие у нее тогда были глаза! Но зато теперь у нее есть своя собственная... нет, на служанку Ингрид походила мало. У служанок в замке были совсем иные манеры, кроткий взгляд и мягкие умелые руки, готовые и переодеть, и расчесать тонким гребешком длинные волосы принцессы, и соорудить из них красивую прическу. Нет, служанкой Ингрид не была. Она была для принцессы скорее соратником.
Они обе - и Китиара, и Ингрид, были чем-то вроде ее маленькой армии. Слишком маленькой, чтобы думать с их помощью вернуть себе родительский замок, но вполне достаточной, чтобы временами чувствовать себя кем-то вроде легендарной Королевы-Воительницы Атаан. Но только иногда, потому что в остальное время в их маленькой группе были проблемы с субординацией. Китиара создавала эти проблемы. Но Ингрид была не такой. Ингрид, та понимала, кто главный в их маленьком войске. Но приказывать ей Одри не хотела. Отец всегда говорил, что настоящий правитель никогда не приказывает, он умеет просить так, чтобы невозможно было ему отказать.
- Но она же ничего не узнает, понимаешь? Мы сядем тихонько, в уголочке, и никому не будем мешать. И мы быстро-быстро поедим. Прямо очень-очень быстро. И наверх.
И сидеть здесь, просто как ни в чем не бывало, до самого возвращения Китиары.
- И Ките тоже еды возьмем. Она поест и подобреет.

Внизу было не то, чтобы очень людно, но достаточно для того, чтобы Ингрид не чувствовала себя слишком расслаблено, а Одри доставало зрелища. Сев там, куда указала ей спутница, принцесса краем глаза с жадным любопытством наблюдала за большой крестьянской семьей с детьми, очевидно направляющейся может на ярмарку, а может и с ярмарки - не поймешь. Хотя, скорее, с ярмарки. Вон на старшей дочке синие бусики, явно новые, судя по тому, как крутит она их между пальчиками. А у младшего сыночка ярко-красный петушок на палочке. И еще трое юниц и юнцов разного возраста, тоже с обновками.
Все вместе они расселись за длинным деревянным столом. Отец большого семейства степенно отдыхал, мать пыталась уследить сразу за всеми детьми и жаловалась трактирной девке, что плохо выскоблен стол. Дети шумели. Один из мальчиков катал по лавке деревянную игрушку-лошадку. Две девочки поменьше никак не могли решить, чья кукла краше. Одри стало смешно. У нее самой никогда не бывало таких страшенных кукол. Соломенные, с грубовато наверченными платками, с торчащими в разные стороны растопыренными ручками-ножками. Она остро пожалела вдруг, что нет у нее при себе настоящей куклы - в пышном платье, с искусно раскрашенным фарфоровым личиком. А лучше двух. Она бы показала и подарила девочкам. Вот бы они обрадовались!
Вернулась Ингрид с мисками и Одри склонилась над своей порцией, больше не поглядывая в сторону большого семейства. ну разве что только изредка, когда кто-нибудь из детей особенно громко вскрикивал. Крестьяне никого не таились и не стеснялись говорить в голос. Из их-то разговоров Одри и услышала про скоморохов. Вся семья засобиралась сразу же после еды идти смотреть представление, и Одри, конечно же, захотела тоже, и принялась уговаривать Ингрид.
- Ну пожалуйста! Мы только одним глазком. Быстренько взглянем, и назад. Ну Ингрид! Китиара нас точно там не найдет. Не станет же она сейчас идти глядеть на артистов.
Уговорила таки.

Бродячие скоморохи оказались совсем не такими, как представляла Одри. К ним в замок тоже ведь заезжали актеры. У тех были симпатичные, ярко и свежо окрашенные фургончики, разноцветные костюмы с кружевами и бубенчиками, музыкальные инструменты в хороших футлярах. Эти были попроще.
Очень юная девушка-актерка носила смешное короткое платьице, пошитое из всяческих лоскутков. По замыслу наверное должно было бы выглядеть празднично, но выглядело нищенски. У прочих на куртки тоже были нашиты какие-то тряпочки. Но выступали хорошо. Мальчик с раскрашенным лицом залихватски жонглировал деревянными калабашками, ходил на руках и ногами стучал в барабан. Потом девочка вывела на помост маленькую обученную дворняжку. Та тоже могла ходить на передних лапках, лаяла по команде и показывала другие фортели. Одри разгорячилась, хлопала вместе со всеми и жалела что не умеет свистеть, а один раз даже тайком опустила в протянутую шапку, запрятанную в кулачке мелкую монетку. Ингрид кажется не заметила. Ну, во всяком случае, ничего не сказала.
А потом резко стало все плохо. Во второй части представления актеры вздумали показывать сценку, и какую! Одри даже не сразу и поняла, зато когда поняла, то разом перестала смеяться. Кулаки ее сжались, глаза наполнились слезами обиды.
"Да как вы смеете! - захотела закричать она. - Все было совсем не так. Вы все лжете, лжете!"
Но не закричала, а вместо этого только развернулась на пятках, и с трудом сдерживая рыдания, принялась проталкиваться сквозь плотно стоящую толпу, зло и жестко работая локтями и кулаками. Вокруг послышались возмущенные восклики и ругань, но принцесса не слышала. Ингрид и Китиару она тоже не слышала и не видела. В голове ее гулко стучало набатом, от бросившейся в лицо крови.

[NIC]Одри Котигерн[/NIC] [STA]Принцесса в бегах[/STA] [AVA]http://s6.uploads.ru/t/50S2B.jpg[/AVA]