Из зыбкого небытия на грани сна и бодрствования майора Вяземского вырвали звуки выстрелов. Еще не открыв до конца глаза, майор скатился с кровати на пол, выхватывая из-под подушки "Стечкин". За распахнутыми из-за жары окнами над ночным городом метались огненные сполохи, раздавался отдаленный многоголосый гул и автоматные очереди. Все-таки началось, твою... Ну "голубые мундиры", ну мастера. Уже недели три как было ясно, что рванет, нет "у нас все под контролем, наиболее радикальные элементы исламского фронта будут изъяты и помещены под арест, все будет хорошо". Ага, хорошо. Хорошо бухнуло, гранатомет как минимум. Так, судя по звукам, буза на границе Старого города, в исламских кварталах. За дверью в коридоре тем временем разгоралась суета, раздавались командные крики и топот ног, 2-я армейская казарма бейрутского гарнизона
оживала.

В дверь постучали, майор гибкой ящерицей перекатился в угол комнаты, так чтобы не показаться на фоне оконного проема, направил пистолет на дверной проем и громко крикнул: "Тридцать шесть!". Из-за двери тотчас же раздалось в ответ: "Девять! Это я, Маркуша, Ваше благородие!"  Следом дверь немного приоткрылась и комнату пригибаясь пробрался унтер-офицер Михаил Маркуша. Унтер был полностью облачен в полевую егерскую форму и имел в руках внушительного вида снайперскую винтовку с прикрученным ночным прицелом и толстенной дурой прибора бесшумной стрельбы на стволе. Одним плавным движением унтер оказался у окна и аккуратно пристроил сошки винтовки на подоконник, затем припал к прицелу и несколько томительно долгих минут осматривал улицы за пределами казарм. "Чисто!". Вяземский поднялся на ноги и, по прежнему стараясь не мелькать на фоне окна, принялся быстро одеваться. Армейская выучка сделала свое дело и несколько минут спустя рядом с Маркушой словно бы оказался брат-близнец: форма цвета хаки, с "размазанным" пустынным камуфляжем, горбы бронежилета, топорщащиеся на груди и спине множеством карманов, кармашков и подсумков, намотанный на голову шемаг, противопылевые очки, только разве что вместо винтовки в руках Вяземского был автомат, а "Стечкин" занял свое место в набедренной кобуре.
- Ну что скажешь, Михаил Евграфыч? - спросил Вяземский у верного унтера, с которым они служили в егерях уже восьмой год.
- Плохо дело, Николай Петрович, эти, которые "Сыновья Махди", бучу подняли в Старом городе. "Бей неверных!", все дела... По всему городу крики, стрельба, пожары, местная полиция попряталась по щелям, нету никого. А кто и вообще за "Сыновьями" пошел. В городе ад. Связи телефонной нет, похоже все провода пообрезали или пуще того станцию захватили, мобильники тоже не работают. По рации на армейских частотах сплошная ругань, армейский штаб с жандармами собачится Наши все уже на ногах, в городе, слава Богу, не было сегодня никого. Все уже во внутреннем дворе собрались.
- Отлично, нужно ехать в штаб гарнизона, разбираться что происходит и где мы сейчас нужнее, Сева спутник наладил?
- Так точно, прапорщик Тоболин связался с Петергофом и со штабом ЦССО, приказ поступить в распоряжение командующего бейрутским гарнизоном, действовать по обстановке.
- Хех, как я люблю этот приказ - действуй по обстановке. Нет, хвостом меня по голове, буду действовать против. Ладно, Евграфыч, пошли к группе.
Двумя бесшумными тенями майор и унтер выскользнули за дверь и быстро спустились во внутренний двор казармы, где уже собрались возле нескольких армейских вездеходов бойцы 3-го оперативного взвода 1-ой роты 101-го егерского полка...

Во дворе казарм тем временем царила деловитая суета. Из боксов выводили разнообразную технику, на плацу строились бойцы из 11-й мотострелковой бригады, расквартированной в этих казармах. Возле въездных ворот быстро устанавливали переносные пулестойкие щиты, за которыми споро размещались пулеметные расчеты. Сквозь решетчатые въездные ворота было видно поднятый "противотеррористический" отбойный щит. В эту минуту из казарм вышел командир 11й бригады полковник Турусов.
Вяземский вытянулся, отдал честь и рявкнул:
- Взвод, смирнАА!! Ваше высокоблагородие, оперативный отряд "Калам"...
- Вольно, господа. Николай Петрович, голубчик, что скажете о происходящем?
- Всеволод Витольтович, что-то конкретно сказать сложно, в городе бунт. Мы получили приказ от Центра Сил Специальных Операций перейти в подчинение командующего бейрутским гарнизоном.
- Эхе-хе... я чего-то такого и ждал, хотя, признаться, грешным делом надеялся подключить Ваших молодцов к своей бригаде. Но я все понимаю, вы инструмент ювелирный, гонять феллахов, обкурившихся гашишом, не ваша забота... Удачи, Вам, Николай Петрович и, голубчик, берегите себя и людей...
- Благодарю, Всеволод Витольтович, и Вы себя берегите, Ваше высокблагородие... До встречи.
- С Богом, майор, с Богом. Из штаба передали сегодня на ночь пароль "Выпь", отзыв - "Неясыть", цифры умножаются... Все, кто без ночных знаков быстрого познавания и с оружием подлежат уничтожению...
- Благодарю, господин полковник.... Взвод, слушай мою команду! Одеть термознаки быстрого опознавания, нанести маркерную ленты на машины. Все лица с оружием и без термознаков - цель. Выдвигаемся к штабу гарнизона по второму маршруту. Двигаемся колонной, интервал два корпуса, максимально возможная скорость. Идем без ходовых огней, только с ПНВ. В длительные перестрелки не ввязываться, беречь беокомплект. Попрыгали!... Хасименко, твою Машу впятером! Что у тебя опять брякает, убоище? Мехом наружу выверну, ехиднов сын! Осмотреть снаряжение!... Попрыгали! Разобраться по экипажам,  по машинам!...

Двадцать егерей единым слитным движением бросились к огромным приземистым джипам "Рысь", уже через минуту три бронированных мастодонта гулко взревели мощными дизелями и небольшая колонна двинулась на выезд. У ворот пришлось остановиться, дежурный поручик, безусый юноша в бронежилете и слегка великоватой каске, проверил документы. Вяземский улыбнулся и лихо подмигнул поручику, который явно покинул стены училища совсем недавно. На серьезном и взволнованном лице юноши возникла робкая ответная улыбка. Поручик махнул рукой и мощные ворота распахнулись, а отбойный щит быстро пошел вниз и три джипа лихо вынеслись на предутренние улицы города.

Возле самих казарм было тихо, видно бунтовщики не решались приближаться к зданиям, битком набитыми русскими мотострелками. Первые следы бунта егеря обнаружили квартала через два. На мостовой лежали несколько темных бесформенных куч - тела убитых, и в свете редких уцелевших уличных фонарей хрустальными каплями сверкали осколки стекла на асфальте. Стоявший рядом домик чернел темными провалами выбитых окон. Это было популярное у военных кафе "Хайям", которое держал ливанец-христианин, но выяснять судьбу гостеприимного хозяина сейчас было некогда и джипы пронеслись мимо.

- Сева, дай мне связь со штабом, - сказал Вяземский штатному радисту группы прапорщику Тоболину.
- "Адель", здесь ""Калам", прием...Есть связь, Николай Петрович!
Вяземский взял трубку связного терминала:
- "Адель", в канале "Пилигрим", идем к вам на трех "коробочках" с юга, встречайте...
- "Пилигрим, в канале "Бача", рад тебя слышать, Николя, "папа Дима" по потолку уже бегает, каждые две минуты спрашивает, не прибыл ли "Калам", что-то срочное у него к вам...
- "Бача", понял тебя, контрольное время прибытия плюс тридцать минут, как состояние зоны подхода?
- "Пилигрим", принял, плюс тридцать минут. Зона подхода "горячая", повторяю "горячая". Мелкие группы бунтовщиков спорадически обстреливают штаб и подъезды к нему, будьте внимательны.
- "Бача", понял тебя, на подходе доложу, конец связи.
- "Пилигрим", понял, ждем, конец связи...

Вяземский не успел вернуть трубку радисту, как тот снова передал ее майору.
- Вызов от "Ахтамара", срочно, по шифрованной спутниковой линии...
- "Ахтамар", в канале "Пилигрим", здравия желаю... да, так точно, движемся от казарм к штабу. Время прибытия... есть, есть категория "Экстра". Есть подробности у генерала Голенищева. Тоболин,  принимай факс на терминал... Есть, данные пошли... Есть, конец связи.

Вяземский вернул трубку прапорщику, принял от того бланк распечатки, вчитался и на пару мгновений задумался, затем резко выдохнул сквозь зубы и словно про себя негромко проговорил:
- Что за светопредставление... Третья Мировая что ли началась? Дурдом на выезде...
- Так, внимание, в канале "Пилигрим", - Вяземский говорил уже в гарнитуру полевой рации, - всем увеличить скорость движения!
- "Кадоген" понял!  "Рахман" понял! - эхом откликнулись ротмистр Кузяев и поручик Стеценко, старшие двух других машин.

Полученный по спутниковому факсу бланк был подтверждением полномочий по классу "Экстра". С этой минуты майор Вяземский, командир специального оперативного отряда ССО "Калам" подчинялся только командованию Центра Сил Специальных Операций, начальнику Имперского Генерального штаба и самому Императору. Все гражданские и военные чиновники Империи были обязаны оказывать майору Вяземскому все возможное содействие и выполнять все его распоряжения... Случаи получения подобных полномочий можно было пересчитывать по пальцам, что же должно было случиться этакого в этой затрюханной ближневосточной дыре?

Три джипа, ревя дизелями, неслись по городу...

Отредактировано Старый полковник (2014-10-22 17:10:31)